понедельник, 11 января 2016
Автор: Kira Stain
Фэндом: Dragon Age
Пэйринг или персонажи: Фенрис/ф!Хоук
Рейтинг: R
Жанры: Гет, Ангст, Фэнтези, Романтика
Предупреждения: СОПЛИ (не розовые, конечно, с ними это ну вообще никак) и куча закадровых истерических воплей автора
Статус: в процессе
Размер: драбблы, мини
Описание: сборник о самых любимых, самых правильных, самых безумных, самых-самых-самых.
Потому что, кажется, о них я могу писать бесконечно, да...
1. Не простит
blackjokerstain.diary.ru/p207111133.htm
2. Кандалы
У Фенриса на руках — кандалы.
Стальные браслеты, оплетающие запястья, с оборванными звеньями тяжелых цепей.
Они зудят и не дают покоя, мешают держать меч, мешают сражаться, и даже сквозь прочный металл когтистых перчаток он может видеть, как обручи впиваются ему под кожу, идут сквозь вены, рвут мышцы и трутся о кости.
Фенрис сдирает кожу до мяса, пытаясь содрать кандалы со своих рук и выкинуть звенящие цепи, но металл не отходит и не поддается, впиваясь еще сильнее в плоть и отравляя мысли.
И только раздавливая сердца паршивых ублюдков, что хотят починить его цепи и вернуть ошейник на шею, он на мгновения забывает о тяжести на собственных запястьях.
Еще помогал алкоголь.
Много, много алкоголя.
Он знает, что кандалы слетят только со смертью того, в чьих руках все еще другой конец цепи, его поводок.
И живет только мечтой об этом миге.
Третья бутылка летит в стену, но туман в голове еще не дает забыть и не думать, и Фенрис берет следующую.
Последнюю.
Такие же он доставал из погребов ненавистного поместья в Минратосе.
Тусклая и пыльная этикетка с ненавистными буквами языка, что напоминает о выжженном лириуме в коже, бесконечных наказаниях и голосе, приказывающем сворачивать шеи и выдирать сердца благородным воинам, спасшим его жизнь.
Фенрис почти пьян и потому не злится, что Хоук застает его в таком неприглядном состоянии.
Он празднует — три года еще-не-свободы — но вместо радости в душе растекаются ядом воспоминания о смертях, которых он не хотел.
И он говорит вслух, впервые не страшась собственной открытости.
В вине дело или в ней - той, которая не боится его меток, которой почему-то не плевать на него, такого жалкого и слабого - Фенрис не знает.
Но Хоук слушает, сидит почти-слишком-недостаточно-близко, не осуждает и не жалеет, периодически отбирает бутылку, чтобы сделать пару глотков...
Он не может отвести взгляд от изогнутых в усмешке губ, глаз, что хитро и немного пьяно смотрят весь вечер без отрыва на него, и думает только о том, чтобы не совершить по глупости что-нибудь очень желанное и очень неправильное.
«Позже», говорит он и пытается скрыть жадность, что затопила его с головой.
Позже, когда не будет пьяного тумана в голове, и он сможет четко запомнить каждый миг прикосновений, которые он ей подарит.
Впервые так сильно он жаждал чего-то, что не было местью Данариусу, и это было сладко до судорог в пальцах, страшно до отдающего в ушах стука сердца и совершенно непривычно до я-живой-я-могу-жить.
Хоук лукаво улыбается, и Фенрис даже не вспоминает о своих кандалах.
Адрианна мертва, а он не может думать ни о чем другом, кроме как о том вечере в полумраке и свете свечей, бутылке вина на двоих, пугающе необходимой откровенности и том, что он обещал с желанием, пьянящим сильнее любого алкоголя.
Фенрис срывается через несколько дней, и Хоук одним своим "Разве я что-то говорю?" сводит с ума и лишает остатков посторонних мыслей.
Вообще каких-либо мыслей.
Фенрис смотрит на спящую Хоук и с ужасом осознает, что происходит.
Он тонул в ней, не мог думать ни о чем другом, он забыл даже свою жажду мести, все свои цели, все желания.
Кроме желания Хоук.
Кроме желаний Хоук.
Он ослеп и оглох ко всему прочему.
Он не знал, где Данариус.
Он не связывался с собственными информаторами уже много дней.
Он хотел ее и ничего больше.
А при взгляде на собственные руки внутри все сковывает и выворачивает наизнанку.
Рядом со ржавыми оборванными кандалами он видит новую цепь, медленно оплетающую запястья и вгрызающуюся в кожу.
Он почти слышит звук защелкивающихся обручей.
Нет.
Я не хочу.
Я не знаю, что со мной.
Я не знаю, что это такое.
Я не стану снова рабом.
И он вновь бежит, обрывая цепь.
В камине перед Фенрисом горит яркое пламя, но видит он лишь два бездыханных тела на деревянном полу таверны.
Два тела, одно — с неестественно повернутой головой, в окровавленной мантии тевинтерского пошива, другое — с рыжими волосами, широко распахнутыми в ужасе глазами и дырой вместо гнилого сердца.
Два ключа к его кандалам, что осыпались песком, обратившись в ничто.
И рукам теперь непривычно и непонятно легко.
Изабела говорит какие-то извечные глупости, но он не слушает, отвечает односложно и, кажется, невпопад. Пиратка замечает, обижается — но едва ли ее обиды хватит надолго — и уходит, возмущенно фыркая.
Фенрис хочет видеть только одного человека, но она сама приходит к нему, будто зная заранее.
Будто понимая его лучше, чем он сам.
Он свободен, и он делает свой выбор.
Venhidis, да он ничего лучше не мог пожелать.
Фенрис смотрит на их руки с переплетенными пальцами. У нее они тонкие, бледные, чуть огрубевшие от рукоятей кинжалов. У него же — смуглые, длинные, с лириумными линиями на коже и мозолями от двуручника.
И мысль, как давно он этого хотел, разливалась теплом в уставшем и расслабленном теле.
Он думает о новых кандалах на своих руках, что добровольно позволил замкнуть женщине, что так доверчиво прижималась, лежа совсем близко и положив голову ему на плечо.
Эти оковы не впивались в кожу, не изводили режущей болью, были изящнее, их цепь — тоньше, и их вес совсем не ощущался.
И хоть это все еще были стальные путы, он смотрел на другой конец цепи и видел не поводок, но такие же стальные браслеты вокруг бледных и хрупких запястий.
Фенрис тихо смеется, притягивает их сцепленные руки и целует тыльную сторону ладони Хоук.
Кажется, он совсем не против таких цепей.
@темы:
фанфики,
Фенрис/ж!Хоук,
Dragon Age